Деколонизация ГМИИ им. А. С. Пушкина

Государственный музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина - один из крупнейших художественных музеев России, чья коллекция насчитывает более 700 000 произведений. Основанный в 1912 году как учебный музей слепков с «образцов» западноевропейского искусства, ГМИИ и сегодня сохраняет эту изначальную логику: западный художественный канон здесь представлен как универсальный, а значит - как норма, от которой измеряется всё остальное. ​

Название «музей изобразительных искусств» звучит универсально, но скрывает конкретный выбор: чьё искусство считается «изобразительным» по умолчанию, чьи имена написаны крупными буквами на фасаде выставок, чья история вынесена в запасник. Это исследование рассматривает ГМИИ как визуальный текст - совокупность архитектурных, экспозиционных и языковых решений, каждое из которых воспроизводит или оспаривает колониальную логику.

Вопрос деколонизации музея перестал быть академическим в 2020-е годы. Глобально: Нидерланды приняли государственный механизм реституции колониальных предметов, Rijksmuseum переименовал и снабдил расширенным провениенсом сотни произведений, музеи США обязаны законом NAGPRA возвращать предметы коренным народам. По оценке ЮНЕСКО, «музеи осознали свою ответственность как перед местной аудиторией, так и перед мировым сообществом».

В России этот сдвиг имеет особую напряжённость. В сентябре 2020 года дискуссия #ДеколонизируйПушкинский прошла непосредственно в стенах ГМИИ - что само по себе беспрецедентно для крупного государственного музея. В 2025 году Союз музеев России подписал манифест, настаивающий на «суверенитете» культурных институций и принципе «многополярности» - что вступает в прямое противоречие с постколониальным запросом на прозрачность и совместное управление коллекциями. Этот разрыв между глобальным движением и институциональной позицией делает анализ ГМИИ особенно своевременным.

В 2026 году открываются первые объекты «Пушкинского квартала» - нового масштабного комплекса, который должен переопределить лицо музея. Это прямой повод спросить: что именно переопределяется, а что воспроизводится?

Визуальное исследование начинается с предположения, что музей - не нейтральное хранилище, а активная машина по производству смыслов. Каждое решение - где поставить скульптуру, как написать этикетку, какой зал назвать «парадным» - является высказыванием о том, что ценно и что второстепенно. Именно поэтому методом исследования выбран визуальный анализ: не статистика посещаемости и не архивные документы, а сам облик музея - то, что видит зритель, переступив порог. ​

Пушкинский музей выбран не случайно. Он занимает символически центральное место в московском культурном пространстве, его коллекция содержит несколько слоёв исторически непрозрачных поступлений (национализация 1918 г., трофейное искусство 1945-46 гг.), и именно в нём состоялась наиболее резонансная российская дискуссия о деколонизации. Исследование не ставит целью обвинение или деструктивную критику - оно ставит диагноз, необходимый для любого осмысленного изменения.

Архитектура, экспозиция и история формирования коллекции ГМИИ им. Пушкина воспроизводят евроцентричную модель «универсального музея», в которой западное искусство представлено как эталон, а всё остальное - как периферия или отсутствие.

Главное здание ГМИИ на Волхонке построено в 1898-1912 гг. по проекту Романа Клейна в формах греческой классики: ионические колонны, мраморный портик, парадная лестница. Это не случайный выбор стиля - это манифест. Здание цитирует античную Грецию как исток «высокой культуры», воспроизводя европейский просветительский нарратив, в котором Греция - Рим - Ренессанс - Европа Нового времени образуют единую непрерывную линию прогресса.

Та же логика работает в Британском музее, Лувре, берлинских музеях острова - и она была некритически воспроизведена в Москве. Архитектура здания задаёт иерархию ещё до того, как зритель входит в первый зал.

Музей был основан как собрание слепков с античных и ренессансных шедевров. Слепок - копия, воспроизведение - долгое время считался полноценным экспонатом в логике учебного музея. Здесь важно, с каких произведений делались слепки: Венера Милосская, Микеланджело, Боттичелли - то есть канон западноевропейского высокого искусства.

Эта изначальная логика «правильного образца» не исчезла с появлением оригиналов в коллекции. Она закрепила структуру: есть образцы (греко-римская античность, итальянский Ренессанс, французский импрессионизм) и есть всё остальное. Деколониальная музеология ставит вопрос: кто решил, что это образцы, и по какому праву?

В 1918 году советское государство национализировало частные собрания Сергея Щукина и Ивана Морозова - крупнейшие в России коллекции западноевропейского авангарда (Матисс, Пикассо, Сезанн, Гоген). Из этих собраний был создан Государственный музей нового западного искусства. В 1948 году он был ликвидирован постановлением Совета министров СССР № 672 - коллекции объявлялись «рассадником формалистических взглядов и низкопоклонства перед упадочной буржуазной культурой эпохи империализма». Коллекция ушла в запасники ГМИИ и Эрмитажа. ​

В 1945-1946 гг. советские войска вывезли из Германии и Польши большое количество произведений искусства - «трофейные ценности». Часть из них до сих пор хранится в ГМИИ. Ни одна из этих историй - ни национализация, ни трофейный фонд - не присутствует в постоянной экспозиции как тема: музей экспонирует результаты этих событий, но не рефлексирует над ними. В этом и состоит одно из ключевых требований деколонизации - признание провениенса.

В сентябре 2020 года на площадке Пушкинского музея состоялась дискуссия «Бегущий по лезвию» - одна из наиболее острых публичных дискуссий об ответственности крупного российского музея. Инициатор Егор Софронов сформулировал четыре принципа: подотчётность, перераспределение, реституция, деколонизация. Конкретные требования включали раскрытие финансовых отчётов, признание провениенса коллекций, создание «Планетарного художественного совета» с участием представителей маргинализированных сообществ. ​

Примечательно, что дискуссия разворачивалась не только вокруг западного ориентализма, но и вокруг внутренней колониальности: отношения ГМИИ к региональным художникам и кураторам в рамках проекта «НеМосква». Это помещает музей в систему координат «центр - периферия» уже внутри российского пространства.