Проект «Тело памяти» был показан как часть выставки «Видимо невидимое» в галерее на Песчаной. даты выставки: 16 мая — 16 июня 2024 выставку курировала Саша Кузнецова
Для разговора о памяти я использую образ живого тела, образованного путем множественного сплетения пространственныых нитей. Воспоминания подвижны, и когда я представляю себе, из какой материи они могли бы быть сотканы, я вижу их родство с биологическими формами — живыми, неконтролируемыми и самостоятельными.
Память как частный случай архива, лишенного жесткой регулярной структуры. В этом архиве сплетены потоки воспоминаний, материальные свидетельства прошлого, пустоты и лакуны.
Стремление сохранять личную память определяет людей — память это то, на чем держатся наши сообщества, наше представление о морали и этики и наше понимание самих себя. Сохранение памяти, во многом, и делает нас людьми.
Проект строится на историях моей персональной памяти, в которой утраты и пустоты важнее, чем факты и свидетельства.
Рассказанные здесь сюжеты похожи своей спутанностью и провалами. Они сплетаются в единое тело, разворачиваются в пространстве, окутывают нагромождением подпробностей. Это истории из моего опыта, но в тоже время, каждый может найти в них знакомые моменты, переклички, ощутить сопричастность.
Когда мне было шесть лет, меня удочерили и сменили имя. В семье существует подробная история моей жизни до удочерения, но она не совпадает с моими воспоминаниями. С шестилетнего возраста в моей жизни существуют две девочки, с разным прошлым и настоящим. Одну зовут Таня, и мама охотно вспоминает, каким та была младенцем. Есть и фотографии, на которых в маленькой девочке все родственники ее узнают. Вторая — Саша — собирает свои воспоминания, безуспешно пытаясь найти в памяти опору и доказательства собственной реальности. Ее фотография — это первое изображение, на котором я узнаю саму себя, хотя и в этом не вполне уверена — сколько бы я не искала, я все равно остаюсь чужой сама себе. Вокруг этих фотографий вырастает инсталляция, разворачивая на две стороны разговор о воспоминаниях — с одной стороны, представляя ту версию меня, которую я помню, с другой — ту, которую я не помню совсем.
Попытка собрать цельную картину прошлого обречена — тело памяти остается разрозненным, подвижным, состоящим из лакун и пустот.
В архиве семьи нет моих ранних детских фотографий и нет следов моего существования в возрасте до шести лет. Собранные здесь снимки — это игра в случайное сходство, попытка сопоставить людей, которых объединяет только имя. Я просила своих тезок и однофамилиц прислать свои детские фотографии, собрав из них, своего рода, архив. Как и память, этот архив лишен структуры, мы видим только переплетение ракурсов и не связанных между собой людей. У нас есть привычка искать сходства и различия, угадывать связи. Был ли у вас такой же свитер, похожая шапка, или, может, фотография с утренника в детском садике? Воспоминания разных людей могут пересечься каким угодно образом, и вот мы уже готовы едва ли не узнать себя на случайной фотографии.
Мне всегда было интересно искать и находить сходства между мной и другими женщинами моей семьи. Всматриваться в черты лица, очертания тела, перенимать жесты — как для приемного ребенка мне важно все то, что составляет общий рисунок семейных историй. Поиск сходств и различий помогал мне проживать неотделимое от моего опыта чувство оторванности, невозможности почувствовать общность с семьей. Сходства между нами вплетают меня в историю семьи, где нет биологического родства, но есть общий опыт и память.
