Ну что, кажется я на месте, но где же здесь вход? — подумала Майя и осмотрелась наметанным профессиональным взглядом. Вокруг были строения какой-то непонятной формы, похожие то ли на морскую раковину, то ли на коралловые рифы, то ли на панцирь краба. Она осторожно направилась к заросшей растениями пройму в одной из частей этой раковины над которой неярко светилась надпись «Ciencia arte». Майа работала с Федеральной Службе Безопасности, и ее задание заключалось в расследовании ярких шизофренических эпизодов среди женщин, посетившие это заведение. Надев маску медиа-арт-художницы она направилась прощупывать почву.
За зарослями оказался довольно темный и длинный тоннель, наклонно уходящий куда-то вниз. Негромко звучал эмбиент, похоже что-то из классики Брайна Эно. Отражения лазурного света на стенах тоннеля становились все отчетливее и постепенно стали напоминать водяные блики. Добро пожаловать в наш ресторан! — с улыбкой встретил ее официант. —Сейчас вас встретит девушка и проведет к столику. Давайте я повешу вашу куртку. Майа села в самый дальний столик, который находился в тени большого нагромождения кораллов скал и каких-то неведомых ей рыб. Но отсюда открывался замечательный обзор. Появлялось ощущение, что ты действительно находишься среди дикой фауны подводного мира.
Пол переходил в стены, а стены в потолок. Казалось, что пространство не имеет геометрических и физических правил Все, абсолютно все было продуманно до мелочей. И дарило ощущение, как будто ты рифовая рыбка, плавающая среди инопланетных караллов. Площадь ресторана была небольшой, но грамотно расставленная мебель, декор и свет создавали ощущение, что ты действительно стал подводным обитателем, и тогда пространство из десятков квадратных метров разрасталось в размеры Тихого океана. Стулья и столы были в форме подводных домиков для рыб, повсюду можно было встретить самых разнообразных морских обитателей, играющих особую роль в интерьере, на полу играли тени от воды, а на потолке были шумящие волны, блики которых были образованы от солнца.
Тем временем по океанским просторам хозяин медленной походкой проверял каждую деталь в ресторане, чтобы не допустить беспорядка. Среди упивающейся великолепными блюдами толпы, он приметил в дальнем углу женский силуэт, который резко пробудил в нем ностальгию по юности. Подойдя поближе, темные очертания превратились в девушку, которую он видел последний раз 20 лет назад. Они пересеклись взглядами и вызвали друг у друга ступор. —Добро пожаловать в наш ресторан! Майя, какая неожиданность! Я лично прослежу, чтобы все было отлично! А сейчас мне нужно бежать, извините. — Вежливо сказал Эрнест, скрывая наплывающее чувство тревоги. Майа лишь кивнула холодной улыбкой и поблагодарила за гостеприимство, также подавляя чувство беспокойства.
—Что она здесь делает??? Большая проблема!!! Очень большая! — Крича в своей голове, Эрнест нервно ходил по кабинету из стороны в сторону. Его воспоминания разговора со старым приятелем несколько лет назад становились все более отчетливей. Наконец, он вспомнил, что случайный разговор о Майи с его знакомым закончился на том, что она устроилась работать в ФСБ. Его первая и страстная любовь, которая неожиданно иссохла на перемене в старшей школе появилась спустя 20 лет. —Пришла по мою душу… Приложив руку к открытому от шока рту прошептал Эрнест.
Тем временем ей принесли бокал водорослевого вина. Стекло бокала нежно обнимали щупальца серебряной медузы, а у ножки приютился золотой морской конек. Напиток был терпкий и успокаивающий одновременно. В нем нотки моря сливались со свежестью ветра и теплом нагретых скал. Он напомнил Майе о прекрасных днях, проведенных на побережье Амальфи. Изучив меню, она поняла, что ничего не поняла из прочитанного, и решила выбрать и заказать наугад четыре блюда.
«Я Эрнест Флейта, 24.05.1978 года рождения, хочу признаться в преступлении, совершаемое и по сей день моей женой Лаурой Флейтой 1982 года рождения, к которому я не имею ни малейшего отношения и никогда не принимал в нем участия. Дело в том, что моя жена великая ученая, которая сначала закончила факультет химии в Гарварде, а потом и сама начала преподавать в нем. Она помешана на науке и дышит только ею, но как и любая зависимость, ее увлечение сыграло с ней злую шутку и подарило ей что-то между шизофренией и острым бредовым расстройством из-за бесконечных экспериментов. Через некоторое время, создав симбиоз науки и искусства, мы открыли этот ресторан, который помогал нам хоть как-то сохранить наш брак. Но в итоге моя жена превратилась в моего личного надзирателя, который начал контролировать мои действия, мое окружение, мою жизнь и этот ресторан, от управления им я имею лишь название должности. Желание обладать мною зашло до такой степени безумия, что женщины, приходяшедшие насладиться ресторанным искусством в конце концов сходили с ума.
Я долго искал ответ на то, что тут происходит пока не вспомнил фразу, что сказала моя жена несколько месяцев назад до всего случившегося. « а что, если изменяющие сознание свойства ядовитых рыб специально использовать для того, чтобы вогнать кого-либо в состояние кататонии на месяцы или даже годы» На этом моменте пазлы сложились, и, наконец, она призналась, что добавляет в блюда яд сарпы (или по другому рыбы-сон), который погружает, любого попробовавшего это, в галлюциногенное состояние, из которого не все могут выбраться. В связи с этим, я не виновен и не имею никакого отношения к происходящему в ресторане. Прошу вас предъявлять все обвинения моей жене.» Подробно расписав письмо о своей невиновности, он позвал официанта.
— Ты! Да ты! Зашел в кабинет быстро. — настойчиво сказал Эрнест. Официант посмотрел на него в недоумении. —Быстро я сказал! — сквозь зубы повторил он. — Значит так, ты сейчас берешь и делаешь, что я скажу, ты идешь забирать приготовленные блюда для той мадам, которая, видишь, сидит за тем столом. И выясняешь. Ты меня слышишь, Алеша, ты меня слышишь? Так и вот, выясняешь в каком из блюд Лаура добавила свой любимый ингредиент. Когда будешь подавать еду, намекни ей, чтобы она его не пробовала, и аккуратно оставь этот конверт на столе. И если кому-нибудь расскажешь — убью!
Официант, почувствовав, что творится что-то неладное, не зная что делать, решил рассказать все Лауре — жене хозяина.То, что сказал официант, просто взорвало ее. У нее сразу начался нервный тик от мыслей о том, что она могла хотя бы быть просто знакомой с ним.Появилась та самая дьявольская усмешка, которую они уже не раз замечали на ее лице и которой очень боялись. — Для нее мы приготовим наше лучшее блюдо, все будет незабываемо вкусно, — выдавила из себя Лаура и мрачно усмехнулась.
Официант поочередно вынес к дальнему столику кулинарные шедевры, при подаче которых интригующе рассказывал о составе. Каждое из них выглядело действительно как слияние двух абсолютно разных миров и превращение в новую вселенную.
Carla Goldberg Hudson River — Early Morning Fog, 2014
—К вашему вниманию «Хамон по- тихоокеански». Легкий аперитив в сочетании с щупальцами медузы и желе из устриц. Вдохновением для этого блюда послужили работы художницы Карлы Голдберг, которая преподносит в мир свое виденье морской пены.
Damien Hirst - The Weight of Things
—«Замерзшая уха» отсылает нас к великому художнику Демиуну Херсту. Наконец- то вы сможете прочувствовать его работы не только визуально, но и с помощью вкусовых ощущений.
Jason deCaires Taylor
«Альгоголический тартар» — с ним вы будете блистать в познании водорослевой науки. Это третье блюло, которое должно подаваться перед десертом, так как аккомпанемент разных видов водорослей аккуратно переводит из кисло-соленого послевкусия к преддесертному состоянию
Margaret and Christine Wertheim: Value and Transformation of Corals
«Полиповый рай» — последняя экспозиция. Шуршащий по языку бисквит, играющий роль текстуры коралла, приведет вас к конечному этапу создания нового пятого сенсорного чувства и откроет для вас новую вселенную — намекнул официант, и незаметно положил письмо между блюд
Наконец, она приступила к дегустации. Майя отрезала кусок хамона и положила на язык. В этот момент прозрачные нити медузы прикоснулись к ней словно ожили внутри нее, это была совсем не еда, а какой-то новый вид дайвинга. Она несколько минут не могла отойти от испытанного вкуса, словно она съела целый океан. Ложкой отрезанный суп, добавил в океан подводных живностей, которые расползались по всему организму девушки. Следующее блюдо было переходным, как сказал официант. Вкус играющего аккомпанемента на ее языке имел сразу четыре стихии, это было невозможно, Майа совершенно запуталась во вкусах и уже не понимала что есть что. От испытанного у нее помутнел рассудок, но она уже не могла оторваться и приступила к десерту. Ее руки тряслись так, что она не могла держать приборы, да и ей они были ненужны. Откусив одну из ветвь бисквитного коралла, ее мозг окончательно перенесся в новую реальность, так как после испытанного, прежняя вселенная содержала только синонимы безвкусицы и пресности.
Прежде она никогда не испытывала такой вкус, ни визуально, ни аудиально, ни сенсорно, и даже чего-то похожего никогда не чувствовала. Подсознание заменило сознание, и ей уже была не важна вся эта работа, она просто ее забыла, с нее спала вся твердая кожура, которая так долго прятала все ее эмоции даже от самой себя. Она наткнулась на письмо, которое ей принес официант, смогла прочитать лишь имя отправителя «Эрнест», так как зрение было таким же расплывчатым, когда открываешь глаза под водой. От этого имени гипоталамус выделил неисчислимое количество серотонина и эндорфина. Она обратила внимание на скомканную после еды салфетку, трепетно достала карандаш и начала писать письмо в ответ.
Гости были ошемлены от вида, как женщина, лежа на животе, двигается будто она рыба в море. Увидев происходящее, официант понес ее в туалет для сотрудников под холодный душ, сказав гостям, что это был приступ эпилепсии. Майя была в своей вселенной и до нее нельзя было достучаться, она кинула в официанта салфетку и закрылась в туалете. На салфетке были какие-то загагульки, и он отнес это Эрнесту
«Э р Ннннн Е СТ ЛЮБимыый мой плыВи КО мнЕ »
—Мдаааааа — выдавил из себя Эрнест— После такого за мной точно приедет наряд. Теперь мои две бывшие обе сошли с ума и обе здесь. Даже не знаю, что хуже. —Эрнест берет в руку маленький чемодан и уходит через служебный вход
