Античный торс как «руина» и «конструктор» в скульптуре XX и XXI вв.

Античный торс — это одна из тех форм, которые мы видим довольно часто и со временем начинаем воспринимать как что-то привычное. Почти всегда они предстают перед нами неполными. Из-за этого возникает ощущение, что именно так они и должны были выглядеть всегда, хоть это и не совсем верно. Однако при более внимательном изучении появляется предположение, что неполнота может играть важную роль в восприятии формы.

Встает интересный вопрос, почему именно эта форма оказалась такой устойчивой и продолжает появляться в современности. Возникает предположение, что торс перестал восприниматься только как след разрушения и постепенно начал рассматриваться как самостоятельный образ. В исследованиях отмечается, что античные формы продолжают оставаться важной точкой отсчёта для художников и часто становятся основой для новых художественных решений [7, с. 801]. Это наблюдение заставляет задуматься о том, что интерес к торсу может быть связан с историей и археологией, а также с постепенным изменением отношения к телу, его трансформацией и выразительными возможностями пластики.

Гипотеза состоит в том, что современная скульптура, возможно, не просто сохраняет образ прошлого, но и постепенно переосмысливает его, использует как основу для экспериментов, чтобы создать нечто новое.

Исследование было решено построить вокруг наблюдения за тем, как разнообразен образ торса в современном искусстве.

— В первую очередь хочется рассмотреть привычный образ торса и попытаться понять, каким образом современные художники сохраняют узнаваемые черты "руинного" античного торса.

— Затем обратить внимание на то, как форма может упрощаться, из-за чего торс начинает восприниматься уже скорее как общий пластический объём.

— После этого рассмотреть примеры, где форма становится более абстрактной, меняются пропорции и появляются деформации, из-за чего тело начинает восприниматься как художественный образ.

— И в завершение рассмотреть торс как конструкцию, где тело начинает восприниматься как структура из модульных элементов, которую можно по-разному собрать, сохранив общий характер.

В ходе работы сначала рассматривались подходящие скульптуры по теме на сайтах галерей, формировалось личное мнение и далее были предприняты попытки понять, какие приёмы используют художники. После этого шло обращение к статьям и другим материалам по современной скульптуре, чтобы подкрепить свои наблюдения или, наоборот, опровергнуть их.

1. Концепция
2. Привычный образ
3. Упрощённый вид
4. Абстрактность
5. Торс как конструкция
6. Заключение

В начале анализа важно обратить внимание на те скульптуры, в которых образ торса остаётся узнаваемым и близким к привычному представлению. Когда смотришь на такие работы, возникает ощущение, что современники не стремятся сразу радикально менять форму.

В качестве первого примера можно рассмотреть "Torso of a Portuguese Man" Танасиса Апартиса. Перед нами мужской торс с чётко выстроенной анатомией. Видны мышцы груди и живота, корпус выглядит устойчивым. Складывается впечатление, что художник стремится сохранить классическую структуру тела и показать его реальный объём.

Если сопоставить этот торс с Бельведерским торсом античности, становится заметно сходство в самом подходе к построению фигуры. В обоих случаях внимание сосредоточено на корпусе тела и его детальной проработке. Отсутствие головы и конечностей не мешает пониманию примерного пола возраста и тп и воспринимается как законченная и выразительная. Невозможно не подметить сходство между этим торсом и античным Бельведерским торсом. В обоих случаях сразу обращаешь внимание на детальную проработку тела, на его пропорции. Даже без головы и конечностей фигура остаётся вполне понятной для зрителя. По пластике можно примерно представить пол, возраст и физическое состояние человека.

Еще одним показательным примером можно выделить "Мужской торс" Анны Голубкиной. У неё прослеживается схожий приём передачи детальности, но тело выглядит более эмоциональным. Поверхность не гладкая, а немного напряжённая. При этом анатомия остаётся понятной, форма не распадается на абстрактные элементы и работу нельзя назвать упрощённой. Она выглядит как та самая "руина античности". В описании к работе можно найти подтверждение: "Исполняя этюд, Голубкина использовала опыт, который складывался из наставлений преподавателей, знакомства с наследием прошлого и собственной работы" [4].

Для начала ознакомимся с «Музой Уистлера» Огюста Родена. Когда смотришь на эту фигуру, сразу возникает ощущение движения. Корпус немного наклонён, поверхность выглядит живой, линии тела мягкие, но уверенные. Такая плавность форм традиционно связывается с образом женского тела и встречается как в античной скульптуре, так и в работах современности.

Продолжить рассматривать плавность можно на примере работы "Женский торс" Домогацкого. Скульптор стремится "успокоить" форму, не нарушая при этом чёткости анатомической структуры.

Завершить эту группу можно работой "Женский торс" Сергея Конёнкова. Его работы, вдохновлёны древней пластикой, но при этом сохраняют современный характер. В описании его «Торса» подчёркивается, что фигура сознательно стилизована под фрагмент старой статуи, но при этом остаётся живой и динамичной по своему характеру [8].

После рассмотрения привычного образа торса становится заметно, что форма может постепенно меняться в зависимости от взгляда автора. На примерах раздела мы посмотрим, как художники отходят от стремления тщательно прорабатывать каждую мышцу и анатомическую деталь.

Рассмотрим работу "L'écorché, d'après Puget" Анри Матисса. Мышцы обозначены дроблением, без чрезмерной детализации. Тут тело воспринимается уже не как анатомический объект, а как художественная форма. Матисс не стремится точно повторить реальность. Его больше интересует общий силуэт, ритм поверхности, энергия и характер.