{Концепция}
Для критического анализа социальных норм американского пригорода был выбран культовый сериал «Отчаянные домохозяйки».
Почему же я выбрала именно медиа для данного исследования? Нет никаких сомнений, что в современном информационном обществе медиа являются одним из ключевых институтов, которые не просто отражают реальность, но и активно конструируют ее.
Данный сериал представляет собой "громкую" критику американской пригородной мечты как патриархального конструкта, где пространственная организация выполняет функцию социального контроля.
«Отчаянные домохозяйки» — культовый сериал, созданный Марком Черри и выходивший на канале ABC с 2004 по 2012 год. Проект снискал огромный успех и был завершен после восьми сезонов. Несмотря на то что с момента его выхода прошло значительное время, сериал сохраняет свою популярность: истории о простых женщинах из пригородного города продолжают находить отклик не только у взрослой аудитории, но и у подростков, обретая новых поклонников.»
Застака 8 сезона для сериала «Отчаянные домохозяйки»
В чем же причина его актуальности?
«Отчаянные домохозяйки» представляют собой медиа явление, выходящее за рамки традиционного "мыльного сериала". Несмотря на гиперболизированную и стилизованную реальность, во многом сатирическую, "обобщенные" герои сталкиваются с проблемами, актуальными для многих женщин в повседневной жизни. Безусловно, немногим из нас, хочется на это надеяться, приходится иметь дело с шантажирующими соседями или обнаружением тел в местном водохранилище. Однако, наблюдая за попытками Линнетт быть хорошей матерью, усилиями Бри простить супружескую измену или стараниями Сьюзан завоевать внимание Майка, мы не можем не кивать в знак понимания и узнавания этих проблем.
Методологической основой моего визуального исследования послужил анализ релевантной научной литературы, посвященной субурбанизации и феминистической географии, а также гендерным вопросам.
В работе использованы как фундаментальные теоретические труды, так и узкоспециализированные статьи, посвященные конкретным аспектам проблемы.
Ключевыми авторами для данного анализа стали Кеннет Т. Джексонн и Долорес Хейден.
Визуальное исследование будет строиться по следующим тематическим блокам.
Введение: обоснование выбора темы и концепции
История американского пригорода. Начало: Погружение в американскую мечту и ее предпосылки.
Мир сериала. Погружение: Глава посвящена описанию завязки сериала и последующим сюжетным перипетиям, которые будут важны при поведенческом анализе героев в пригороде.
Пригород, как социальный и культурный изолятор: В данной главе будет рассмотрена женская роль, судьба настоящей домохозяйки, ее изолированности от шумной жизни мегаполиса.
Пригород, как место вседозволенности: Глава посвящена героям сериала, их действиям относительно чужого и личного имущества, зарождению сплетен и интриг внутри маленького сообщества.
Стол, как женское пространство для коммуникации: Анализ лейтмотива дружбы главных героинь. Места их силы.
Выводы
{История американского пригорода. Начало}
Субурбанизация – это неестественное заселение и развитие территорий пригородных зон, зачастую сопровождающееся (или непосредственно вызванное) массовым “переездом” туда городского населения. [3] В США эта тенденция во второй половине XX века сформировала новый образ жизни и принципы расселения.
История американского пригорода — это история, в первую очередь, американской мечты в лучших ее проявлениях. Однако маниакальное преследование высшего идеального мира всегда приводит к тотальному разочарованию.
Я расскажу историю полную противоречий: обещание идиллии и реалии сегрегации, свобода личного пространства и бремя зависимости от автомобиля.
Как сложилось, что началась массовая миграция в пригороды?
После Второй мировой войны американские города столкнулись с массовым притоком афроамериканского населения из сельской местности. Это явление спровоцировало так называемое «бегство белых» (white flight) — масштабный отток белого среднего класса в пригороды. Данный процесс активно поддерживался на государственном уровне. Власти видели в субурбанизации новый формат расселения, призванный повысить качество жизни среднестатистической белой семьи. Однако на практике это лишь усугубило социальное расслоение и укрепило сегрегационные тенденции в американском обществе.
По своей атмосфере американский пригород во многом схож с нашими спокойными «спальными районами»: это такие же тихие, умиротворенные и застроенные по стандартным проектам территории.
Ключевое различие, однако, заключается в их расположении. В то время как «спальные районы» являются неотъемлемой частью городской структуры, пригороды находятся на некотором удалении, примыкая к административным границам мегаполиса. Это создает ощутимый разрыв между динамичной, насыщенной жизнью центра и размеренным, частным укладом в зоне индивидуальной жилой застройки.
«Собственный дом в пригороде оставался основным атрибутом „американской мечты“, важнейшей составляющей комплекса представлений американцев о счастливой или просто достойной жизни. Большинство американцев-жителей пригородов считали идеальным для себя вариантом жизнь в небольшом уютном пригороде недалеко от центра города.
Социологические опросы показали, что 43% жителей Бостона, 48% жителей Лос-Анджелеса и 60% жителей Нью-Йорка при возможности уехали бы из города. По результатам опроса 1989 г. Института Гэллопа, лишь 19% американцев хотели бы жить в городе». [9]
В целом, семья как социальный конструкт, несмотря на её высокий статус в различных культурах, претерпела значительные исторические изменения.
Как отмечал французский историк Филипп Арьес, сплочённая группа родителей и детей — явление, сформировавшееся лишь за последние двести лет. До 18 века дом и семья представляли собой, в первую очередь, пространство производства, где каждый человек был вынужден занимать определённую экономическую нишу (будь то владелец бизнеса или подмастерье). Вследствие этого частная жизнь становилась автоматически публичной (понятия частной жизни тогда еще не было), уединение практически отсутствовало, а образ дома как идеального места для личной жизни ещё не сложился. [8]
Под влиянием новых социальных и психологических концепций дом начал трансформироваться из публичного места, лишённого внутренних границ, в пространство, где уделяется большое внимание приватности человека. Создание семьи стало восприниматься как сакральный долг, а сам дом превращался в убежище от пороков внешнего мира. Эта идея получила яркое выражение в речи преподобного Уильяма Г. Элиота-младшего, обращённой к женской аудитории в 1853 году: «Основа наших свободных институтов — в любви нашего народа к своим домам... Краеугольным камнем нашей республики является очаг». [8]
Подобные наставления стали широко известны в эпоху, когда промышленный и торговый капитализм в корне менял нашу повседневность. В период с 1820 по 1850 годы мужчины покинули домашнее пространство. Рост производства привёл к тому, что супруги стали проводить рабочий день раздельно: муж трудился вне дома, а жена отвечала за всё, связанное с жилищем. В результате семья стала изолированной и феминизированной. Эта «женская сфера» начала рассматриваться как морально превосходящая институты внешнего, конкурентного мира. Молодым женщинам (в основном) пропагандировали домашнюю жизнь, как добродетель, который обеспечит в будущем блаженный вечный покой в небесных «домашних утехах».
За счет сакрализации личного пространства общество пришло к выводу о том, что дом должен быть воплощением идеала — рая на земле.
Формирование культуры приватности и сакрализации домашнего очага привело к переосмыслению роли города в жизни общества. Городская среда, с ее высокой плотностью, анонимностью и социальными пороками, начала восприниматься как угроза моральным устоям. Это стало причиной возвышения жизни в сельской местности: пригороды стали «олицетворением пристойного места отдыха для среднего и высшего класса и, что наиболее важно, местом, где респектабельность женщин была в безопасности.»[2]
Однако эта новая, изолированная роль хранительницы «домашнего рая» породила для женщин новые психологические проблемы.
Несмотря на сохраняющийся для многих американцев статус «мечты», феномен субурбанизации породил множество критических исследований. Отправную точку этой критики сформулировала Бетти Фридан в 1963 году, обозначив «проблему, у которой нет названия» — экзистенциальный кризис женщин, вызванный социальной изоляцией и ограниченностью ролей в пригороде. Фридан описывала это состояние как коллективное, но переживаемое индивидуально: «И каждая бороясь с ним в одиночку. <…> она страшилась спросить даже себя: „И это все?“ [2]
Данная критика нашла своё воплощение в массовой культуре, что особенно заметно на примере сериала «Отчаянные домохозяйки».
{Мир сериала. Погружение}
«Найти грех в пригороде не трудно, стоит лишь заглянуть за закрытые двери» [10] - Мери Элис Янг (6 сезон, 1 серия)
Сцена из сериала «Отчаянные домохозяйки», 1 сезон, 1 серия
Пилотная серия «Отчаянных домохозяек» с первых же минут начинает системно деконструировать миф об идиллическом американском пригороде.
Завязкой деконструкции становится шокирующее самоубийство домохозяйки Мэри Элис Янг, чья пригородная жизнь могла служить примером для подражания.
Режиссеры проводят параллель между вылизанным чистым пригородом и жизнью простых домохозяек: за красивым фасадом скрываются страшные тайны и неразрешаемые душевные конфликты.
Особую драматичность этому событию придает его контекст: непосредственно перед трагедией героиня предстает перед зрителем воплощением идеальной хранительницы очага, погруженной в выполнение своих рутинных домашних обязанностей.
Такой приема усиливает пропасть между внешним благополучием и внутренним кризисом.
Сцена из сериала «Отчаянные домохозяйки», 1 сезон, 1 серия
Миллионы женщин жили своей жизнью в образе тех красивых картинок американской suburban housewife, целующей своих мужей на прощание перед панорамным окном, высаживающей своих детей из универсала в школу и улыбающейся, когда она проводит новым электрическим полировщиком по безупречно чистому кухонному полу. Они пекли свой собственный хлеб, шили свою собственную одежду и одежду своих детей, целый день работали своими новыми стиральными машинами и сушилками. … Они гордились своей ролью женщин.» [2]
Бетти Фридан, «Загадка женственности»
Обнаруженная подругами записка с угрозами, дает понять и героиням, и зрителям, что Элис ушла не просто так: «Я знаю, что ты сделала. Меня от этого тошнит. Я расскажу».
Таким образом, формируется центральная нарративная загадка сезона: что могло заставить женщину, олицетворявшую собой идеал благополучия, добровольно уйти из жизни в безупречном, на первый взгляд, пригородном раю?
Собравшись на похоронах, ее подруги невольно начинают коллективное расследование, пытаясь осмыслить трагедию через призму собственных ценностей. Резюмируя общее недоумение, Габриэль Солис замечает: «Она была здорова, у нее был прекрасный дом, хорошая семья». Однако именно Линнетт Скаво формулирует ключевую мысль, превращающую частную трагедию в универсальный вопрос: «Ее жизнь была нашей жизнью».
Этот риторический вопрос, озвученный закадровым голосом самой Мэри Элис, становится центральным для всего сериала: «Такова ли жизнь, которой жаждут женщины в двадцать первом веке?».
Сцена из сериала «Отчаянные домохозяйки»
Сквозной темой, обеспечивающей целостность повествования, становится диалектика индивидуального кризиса и коллективной поддержки. Несмотря на постоянные личные драмы, именно женская дружба и формируемое ею неформальное сообщество выступают в качестве ключевого ресурса сопротивления и адаптации в условиях кризиса традиционных социальных институтов.
Сцены из сериала «Отчаянные домохозяйки», 1 сезон, 1 серия
Важным элементом сериала является его сезонная структура, где каждый новый повествовательный цикл вводит в локацию Уистерия-Лейн новых персонажей-антагонистов, чьи девиантные практики (например, содержание члена семьи в изоляции, сокрытие террористического прошлого) служат для дальнейшей деконструкции мифа об идиллической и безопасной субурбии.
Сцены из сериала «Отчаянные домохозяйки» / Бри и Линнет
