Констант «Иной город для иной жизни: унитарный урбанизм» (1958)

Обсуждения в кругу ситуанистов вылились в изучаемый текст, который был написан Константом и опубликован в журнале «Ситуационный Интернационал» в декабре 1958 года (Internationale Situationniste № 2).

По моему мнению, из цитаты не совсем понятно, что за новый образ жизни имеет в виду Констант: идет ли речь об урбанизации, или же о послевоенной разрухе, в которой был задуман данный манифест. В своем интервью Линде Боерсме, Констант описывает свой опыт жизни во Франкфурте в 1951 году. Город был разбомблен практически полностью. Констант рассказывает, как водил своего сына в школу, как горы обломков на их пути сменялись абсолютно плоскими пространствами, уничтоженными подчистую. Он говорит, что такой сюрреалистичный пейзаж вдохновил его на размышления о строительстве новых городов, о создании пространств, в которых жизнь будет иной. [Боерсма, 2005] Насколько я поняла, Констант переживает о влиянии пространства на возникновение радикальных националистических идей, приводящих к тирании, геноциду и войне. Однако, напрямую в манифесте он это не заявляет.

Тут можно согласиться с Константом, что нахождение на широких многополосных шоссе не располагает к долгим прогулкам и ситуационистскому дрифту. Я бы не слишком это приписывала к буржуазности, ведь во времена СССР огромные шоссе строились и под эгидой классовой борьбы пролетариата. Видимо, совершать градостроительные ошибки можно с любой идеологией. Ситуационисты были социалистами, однако они вряд ли бы почувствовали «свободу действия» в сталинской Москве. Строго говоря, в советское время было много разнообразных экспериментов с городской средой, однако я тут их не упоминаю, ибо мне они не кажутся особенно похожими на то, что предлагал Констант.

Я все время ловлю себя за тем, что я начинаю рассматривать рассуждения Константа с прагматической точки зрения. Будто бы логично, что в ситуации, когда надо быстро выстроить город с нуля, после, скажем, войны, не будешь думать о развлечениях и самобытности. Однако тут кроется подвох — если о таких вещах не думать, тогда жизнь в подобных местах будет абсолютно невыносима. Тут даже не в скуке дело, а в том, что районы, в которых не предоставлено место для культурного досуга, как мне кажется, будут заполнены криминальными активностями.

Если же рассматривать это с точки зрения искусства, то тут немного сложнее. Как мне кажется, такие городские пространства, которые критикует Констант, порождают интересные эстетические концепции. Например, лиминальная эстетика соотносится с «местами отчуждения», формирующихся в современных городах с пустующими и неудобными пространствами. В своем тексте «В конце коридора ничего нет: эссе о лиминальной эстетике» (2023) Дарья и Матвей Чертовских пишут об этом феномене, возникшем на просторах интернета. Помимо творческого потенциала, что, конечно, в рамках нашего курса в приоритете, лиминальная эстетика, по мнению Чертовских, может служить и некой психологической практикой, ведь при просмотре изображений, относящихся к категории лиминальных, или при посещении самих мест, люди, опрошенные Чертовскими, отмечают терапевтический или даже духовный эффект. Многие интервьюируемые отмечают ощущение чего-то большего, чем человеческое я, присутствие отсутствия. «Это похоже на исповедь перед отсутствием человека: где нет человека, там нет его плохих качеств» — говорит один из респондентов. [Чертовских, Д., Чертовских, М. 2023]

Тут, конечно, можно только согласиться, что радикальные перемены необходимы, законы не должны мешать обществу развиваться. Однако, лежит ли ответ на все наши проблемы в унитарном урбанизме — пока не понятно.

Это конечно было бы очень полезным — иметь возможность легко и быстро связаться с другими творческими единицами в городе. Как мне кажется, это привело бы к большему количеству творческих объединений и коллабораций.

Тут у меня не возникло никакого критицизма, разве что в плане экологичности — насколько безопасными для природы могли бы быть такие постройки. Однако, это опять уход от темы творчества, а в этом плане, казалось бы, жить в городе, который создан для того, чтобы меняться под твои нужды, — удобно и практично. Хотя есть люди, которым было бы гораздо интереснее взаимодействовать с уже существующими, более сложными и неудобными пространствами.

Как мне кажется, тут есть небольшое противоречие, ведь пешеходные улицы останутся в крытых переходах. Однако вопрос, будут ли ими пользоваться как пространствами для коммуникации, или же пытаться скорее проскочить, как современные подземные или надземные переходы, остается открытым. В своей статье Брайан Эллиотт приводит пример критики идей унитарного урбанизма от Тома МакДоноу, который говорит, что по сути, Констант изобретает псевдо-архитектуру не-мест (аэропорты, торговые центры), заполнивших пространство города в конце 20 века. [Эллиотт, 2009] По моему мнению, это не совсем так, ведь по задумке Константа, это должны гибкие и изменчивые конструкции, а не мертвые и неподвижные коробки, окружающие нас сейчас. Однако, он не уточняет, как именно технически должны совершаться эти изменения построек.

Как пишет в своей статье Брайан Эллиотт, ситуационисты выступают против контр-революционного урбанизма, которым занимался в то время Ле Корбюзье. Города тогда (да и сейчас, наверное) строились по такому принципу, чтобы держать жителей обособленными друг от друга, в рамках развитого капитализма, чтобы противостоять политическим изменениям. Эллиотт, цитируя Анри Лефевра, говорит, что улица — это эпицентр политического движения и конфронтации. Ле Корбюзье же создавал такие пространства, которые уводили людей с улиц в парки. [Эллиотт, 2009] Таким образом, получается, что по плану Константа, улицы должны исчезнуть, что противоречит критике идей Ле Корбюзье. Не факт, что общественные пространства, предполагаемые Константом в его макетах, окажутся достаточно динамичной и удобной средой, которая сможет заменить улицу. Дальше Эллиотт отмечает, что проект «Новый Вавилон», который создает Констант на основе своих идей, является пост-политичным, не местом для протеста или политических волнений, а для игры и творчества. [Эллиотт, 2009]

Для меня это опять поднимает вопрос экологичности его идеи: не будут ли почем зря тратиться ресурсы. Меня также очень напрягает идея крытого города, не понятно, как неспособность посмотреть на небо, приведет к большей креативности. Я лично очень люблю гулять, во время прогулок ко мне приходят идеи, которые я дальше воплощаю в своей практике. Не уверена, что будет тот же эффект от гуляния по бесконечным переходам.

Тут сложно не согласиться, что большее количество свободного времени может сильно изменить жизнь человека и городскую среду. Сокращение времени на работу, как мне кажется, приведет к тому, что больше людей сможет участвовать в творческом процессе. Им понадобится место для творческой деятельности. Однако, не понятно, зачем обязательно строить новое пространство, если можно переосмыслить существующее.