Николай Рерих и театр. Синтез музыки и живописи.

Довольно значимую роль в творческом пути художника Николая Рериха занимает театр. Взявшись за работу над оформлением театральных постановок, Рерих уже был состоявшимся мастером, за плечами которого были годы опыта и десятки живописных работ. Так случилось, что наибольшая часть театральных проектов Рериха была связана с музыкальными постановками. Чаще всего, с операми, реже — с балетом. Это нельзя назвать случайностью, ведь художник брался лишь за те театральные работы, которые интересовали его, которые своей составляющей отвечали его творческим и духовным идеям. Если рассмотреть живописные работы Рериха, то можно найти в них некоторое историко-эпическое начало. Это интерес к культуре и традициям христианской Древней Руси, при этом и осмысление быта древних славян, языческих истоков, интерес к природе, силам неба, гор и земли. Конечно, наиболее подходящим материалом для Рериха в мире театра стали оперы и балет, основу которых составляет величественная музыка Римского-Корсакова, Бородина, Стравинского и других композиторов.

Николай Рерих был увлечен музыкой немецкого композитора Рихарда Вагнера. Под впечатлением он писал эскизы к операм Вагнер для воображаемых постановок. Настоящей же отрадой для него стала работа над реальными постановками в русском театре. В этом визуальном исследовании подробно разбирается театральный опыт Николая Рериха в качества художника-постановщика. В ходе исследования можно будет понять, как именно на него влияла музыка, как она сочеталась с его собственным амплуа художника, как отражалась в его декорациях и костюмах. Удивительно тонко Николай Рерих слышал и понимал музыку, будто бы продолжая ее визуально с помощью декораций и костюмов. Работая с Римским-Корсаковым, художник сливался со сказочным, волшебным повествованиям, элементами столь любимого им Востока и, конечно, русской культуры. Опера Бородина «Князь Игорь», благодаря Рериху, стала не только музыкальным, но и визуальным отражением патриотической идеи на Руси.

Венцом же в театральной карьере Николая Рериха стал балет Игоря Стравинского «Весна священная», в создании которого художник принимал участие едва ли меньше самого композитора. Более того, находясь под впечатлением от любимой музыки, Рерих иногда возвращался к оперной тематике как самостоятельный художник и писал картины, основываясь на эмоциях и чувствах от услышанной им когда-то музыки. Снова раз за разом он обращался к древним былинам, сказкам, легендам, стараясь в особо трудные или важные для России времена возрождать идею патриотизма, силы духа, подвига и необычайной внутренней энергии.

Николай Римский-Корсаков широко известен как композитор сказочных опер. Одной из таких выдающихся опер стала «Сказка о царе Салтане» по сказке А. Пушкина. Важно отметить, что музыка Римского-Корсакова отличается образностью и сочетает в себе мотивы народные, природные и восточные. Впрочем, сама сказка Пушкина была навеяна Востоком, в ней прослеживаются мотивы Махабараты, древнеиндийского эпоса.

В рамках «Русских сезонов» Д. Дягилева Рерих пишет эскизы для нескольких постановок Н. А. Римского-Корсакова, и в том числе для так и несостоявшейся постановки «Сказка о царе Салтане». Удивительно тонко, как и композитор, Рерих сочетает в своих работах элементы русской культуры и восточной традиции. На протяжении всей жизни художник питал интерес к востоку и Индии. В эскизах к опере можно обратить внимание на выбор цветовой палитры. Это яркие желто-оранжевые цвета, которые будто бы отсылают к золотым восточным мотивам.

Сама музыка оперы была написана в том числе под впечатлением Римского-Корсакова от поездок в Крым. Именно там, особенно в Бахчисарае, сохранилось множество примеров культурного наследия Крымского ханства и Османской империи: базары, улочки с лавками, кофе, восточная музыка и молитвы, доносящиеся из минаретов. Всё это позже нашло отражение в музыке оперы. И вот, всматриваясь в эскиз Рериха «Дворец в Леденце», можно заметить некоторые крымско-восточные мотивы. Пестрые орнаменты, узкие расписные колонны, узорчатая архитектура дворца. Даже пластика и фигура людей чем-то напоминает иллюстрации к индийским сказкам.

Ещё одна знаменитая опера Римского-Корсакова — «Снегурочка» по пьесе А. Островского. Музыка к этой опере пропитана природным звучанием и народным творчеством. Так, в музыкальную ткань оперы композитор вплетает птичьи напевы, журчание воды, народные песни и наигрыши пастухов. Конечно, всё это отзывалось и в душе Рериха, который находил в этом весеннем произведении раскрытие прекрасной России и солнечной культуры славян. Центральный же образ Снегурочки — это воплощение хрупкости и чистоты, почти прозрачности. Эскиз костюма в исполнении Николая Рериха демонстрирует именно такой образ Снегурочки кажется светлым, невинным, снежным и искристым.

«Палата Берендея» в исполнении Николая Рериха в такт музыке выглядит поистине помпезно, торжественно. Смешение ударных и духовых инструментов Рерих выражает в виде тяжеловесных узорчатых бревен, которые передают праздничность и царственность действия.

Следуя природной и народной музыке Римского-Корсакова, Рерих снова воссоздает лик Руси, первозданный лик земли, на которой жили славяне. «Ярилина долина» — одно из центральных мест, в котором происходят действия оперы. Некие языческие настроения передает и Рерих, помещая в долину будто бы камни-истуканы и снова обыгрывает весеннюю музыку нежными розовыми оттенками.

Рерих говорил о том, все сказочные оперы Николай Римского-Корсакова шли будто бы в восходящем аккорде. На эскизе «Урочище» можно увидеть радостно звучащие зеленые и золотистые оттенки, которые передают весеннее ликование музыки оперы. Темные же камни, как басовые аккорды, подчеркивают природное звучание молодой зелени.

Особой выразительностью как музыкально, так и художественно, отличается и «Пролог». Рерих изобразил картину ночи, в которой волшебно соединились сказка реальность. Этот эффект достигнут призрачным голубым цветом; желтые точки светящихся огоньков создают впечатление глубины пространства, подчеркивают ощущение чуткой тишины ночи. Именно так — спокойно, волшебно, морозно, ну уже с намеком на весну звучит пролог «Конец зиме» у Римского-Корсакова.