«Стилистическая свобода данного периода как нельзя более выразительно совмещала в себе полярные идентичности и отражала разорванность самосознания кыргызской культуры конца XX — начала XXI вв. Импульсивность, динамика, чрезмерность, пристальное внимание к мистицизму и обрядности стали характерными для этого периода, так же как потеря былой ясности и определенности. Непредсказуемость творческих порывов, отказ от правил и канонов, соединение несоединимого, тяга к алогизмам и парадоксам обусловили притягательность художественного освоения мира, основанного не столько на воспроизведении окружающих логических связей и объективности, сколько на глубинном осмыслении образа современности... В этом нашла свое отражение общая духовная ориентация рассмотрения действительности со всех сторон, в том числе безобразных, отвратительных, подспудных и скрытых». (Ногойбаева Ч., 2011)
3. Кризис и поиски идентичности — | 3.1. Рефлексия распавшегося государства — | 3.2. Современное кыргызское искусство
При этом рефлексию распада государства
и формирование современного кыргызского искусства стоит воспринимать
как два одновременных явления,
не идущих один за другим.
3.1. Рефлексия распавшегося государства
Следовало сформировать свое отношение к такому крупному историческому событию, которое непосредственно отразилось на жизни и повседневности. Художники пошли по нескольким направлениям: критика и иронизирование, сомнения и неопределенность будущего, документирование происходящего теперь и, наконец, готовность отпустить прошлое и идти дальше.
Вспомогательным элементом для этого стали новые формы искусства, пришедшие вместе с глобализацией, которая в данном контексте может рассматриваться как конечная форма культурной диффузии.
Алимжан Жоробаев, «Миражи Кыргызстана», 1995
Константин Шкурпела, «Советские ню и другие Ра…», 1995-2021
Константин Шкурпела, «Советские ню и другие Ра…», 1995-2021
Жылкычы Жакыпов, «Я это разрежу! — шутка», 2017
Нарынкул Турпанов, «С легким паром, господин Жакыпов», 2009
Талгат Асыранкулов, «В парихмакерской», 2002 // Талгат Асыранкулов, «Зеленая парихмакерская», 1999
Гульнара Касмалиева и Муратбек Джумалиев, «Транссибирские амазонки», 2004
Гульнара Касмалиева и Муратбек Джумалиев, «В будущее…», 2005
Ребекка Хорн, «Берлинские упражнения: Мечты под водой», 1974–75
Гульнара Касмалиева и Муратбек Джумалиев, «Прощальная песня», 2001
Гульнара Касмалиева и Муратбек Джумалиев, «Гонки», 2006
Аллан Капроу, «18 хеппенингов в 6 частях», 1959
Гульнара Касмалиева и Муратбек Джумалиев, «Весна», 2009
Сырлыбек Бекботаев, «Кыргызский перевал», 2015
3.2. Современное кыргызское искусство
«Подтверждение культурной принадлежности в рамках мультикультурной политики определенных стран приобретает новую форму, поскольку вопросы мультикультурализма и положения, касающиеся обеспечения мультикультурности, выходят за рамки их национальных рамок и учитываются в новом глобальном контексте». (Сильяновска Л., 2014)
Пит Мондриан, «Композиция с красным, синим и жёлтым», 1930
Талант Огобаев, «Три цвета. Красный», 2014
Талант Огобаев, «Три цвета. Желтый», 2014
Талант Огобаев, «Три цвета. Синий», 2014
Современное кыргызское искусство характеризуется плюрализмом, сосуществованием элементов из разных культур и эпох. Рассматривая его с точки зрения культурной диффузии, можно сказать, что оно движется одновременно по двум сценариям, при этом на данном этапе предпочтение явно отдается второму:
- Гомогенность, в данном случае отсутствие узнаваемых элементов конкретной культуры;
- Дифференцированность, проявленность культурной идентичности, очевидность традиционных форм.
Аружан Жумабек, Без названия, 2021
Абай Насиридин уулу, Без названия, 1996
Эндрю Уайет, «Мир Кристины», 1948 // Эдвард Хоппер, «Дом у железной дороги», 1925
Залкар Токтогулов, «Вечер», 2021
