Отель Челси

Отель «Челси» был точно кукольный домик из «Сумеречной зоны»: каждый из ста номеров — отдельная маленькая вселенная.

У всех постояльцев отеля можно было научиться чему-то важному, но, похоже, никто не купался в роскоши. Казалось, даже успешные люди живут как эксцентричные бродяги — на большее средств не хватает.

Патти обожала «Челси», его поблекшую элегантность и бережно хранимую историю.

1017-й славился как самый маленький номер в «Челси»: голубая комната с белой железной койкой, накрытой кремовым синельным покрывалом. Раковина, зеркало, небольшой комод. На поблекшей кружевной скатерти — портативный черно-белый телевизор - футуристический, но уже старомодный талисман.

204 номер новый номер находился на 3 этаже в задней части отеля. В номере было очень мило, за окнами виднелись старые кирпичные дома и высокие деревья, растерявшие почти все листья. Двуспальная кровать, раковина с зеркалом, встроенный шкаф без дверцы.

Норман Сифф сфотографировал пару «Вскоре после моего приезда в Нью-Йорк я встретил Роберта и Патти в баре в центре Манхэттена. Я подумал, что они выглядят круто, и попросил их провести со мной сеанс. Подлинность и эмоциональная глубина их любви были именно тем, что я искал в своих образах».

Роберт к своему образу относился как к решению эстетического уравнения. Наконец, наступал час шекспировского вопроса: надеть Роберту три ожерелья или не надеть? В итоге оказывалось, что одно ожерелье — это слишком неброско, а два создают ложное впечатление. И вновь разгорался спор: три ожерелья или ни одного? Продумывал все детали. Цветной носовой платок: сложить и засунуть в задний карман. Браслет. Жилет. Причесаться — это вообще длительная процедура, медлительная, методичная.

Патти же придумывала себе наряды а-ля статистка из французского кино «новой волны», составила несколько ансамблей: например, полосатая блузка с широким воротом «Кармен» и красный шарф, точно у Ива Монтана в «Плате за страх», или зеленые легинсы с красными балетками, как у битниц с левого берега Сены. Каков бы ни был сценарий, на сборы она тратила минут десять, не больше.

Из всех знакомых в «Челси» самую большую роль сыграла художница Сэнди Дейли. Она жила рядом в 1019-м, в комнате, где все было белым, даже пол. Под потолком порхали наполненные гелием серебристые подушки — сувениры с ранней «Фабрики». Сэнди поддерживала нас обоих и спокойно сносила, не осуждая, все метаморфозы — как художника и человека.

Сэнди фотографировала в простой и изящной манере, не расставалась со своим «Полароидом». Этот фотоаппарат она потом одолжила Роберту — первый «Полароид» в его карьере. Ранние фотографии Роберта Сэнди анализировала, как верный друг и авторитетный критик. Иногда Сэнди в аналитических целях несколько раз щелкала «Полароидом», и немедленно начинался диспут «Можно ли считать полароидные снимки искусством?

Грегори Косо составлял списки книг для обязательного прочтения, порекомендовал самый лучший словарь, поощрял, давал задания. Грегори Корсо, Аллен Гинзберг, Уильям Берроуз — все они были учителями Патти Смит, все они поодиночке пересекали холл отеля «Челси» — моего нового университета.