Символизм в эпоху fin-de-siècle.
Символизм как течение в искусстве второй половины XIX века, очевидно было вдохновлено романтической традицией.
Романтики использовали символы (море, луна, странник), но символисты сделали символ центральным приемом, выделив в отдельное направление, что было реакцией на рациональность и реализм того времени.
Ключевой чертой символизма, как и романтизма, остается иррациональное, подсознательные переживания, а не логика.
В поздний романтизм и символизм память перестраивается как метафизическая сила, выражаемая через знаки, символы, жесты и цветовые пласты — она становится активной формой знания о бытии и времени, а зритель выступает активным соучастником «исполнения» памяти.
Переход от социальной памяти к эстетической и философской памяти - теперь память становится не только отражением общества, но и мотором эстетического языка, который открывает новые горизонты смысла.
«Магия искусства — в его способности превращать обычное в таинственное, скрывать смысл за образами и символами.» [14]
— Густав Моро из книги Гарри Реинхарда «Густав Моро: его жизнь и методы
Франц фон Штук «Грех» 1893
Выдающийся немецкий символист Франц фон Штук (1863 – 1928 г.ж.) в работе сочетал академическую технику, мифические библейские сюжеты превращая их в приметы, символы современной жизни.
Его творчество сосредоточилось на темах роковой женщины - femme fatale, исследовании пороков внутреннего «Я».
Франц фон Штук «Люцифер» 1890
Поздний романтизм обладает всеми признаками перформативности в образной системе: ракурс, свет, цвет, жесты, декоративные детали — они выступают не просто как иллюстрации прошлого, но как «акты памяти», которые зритель воспринимает, переинтерпретирует и виртуализирует.
Зритель в этом контексте становится активным участником процесса памяти, его визуальными и когнитивными практиками формируются новые смыслы, выходящие за рамки авторского замысла.
Одилон Редон «Лодка» 1902
Образы-символы, знаки и аллюзии становятся носителями памяти как жизненного опыта и философского самоосмысления эпохи.
Ирония и аллюзия в работах художников становится самостоятельными и смелыми инструментами в символистских композициях, использование цвета и формы для передачи состояний памяти, сновидческих и мистических направлений.
Перформативность в визуальном языке здесь не сводится к тому, что знак просто напоминает о прошлом. Она превращает знак в источник действия, запрашивающий от зрителя не только восприятие, но и участие.
Память работает как судьба, где каждый элемент композиции — дорога, фигуры, жесты — становится частью логики времени, которая возвращается к зрителю как вопрос о смысле жизни.
Одилон Редон. «Закрытые глаза» 1894
В работах Одилона Редона и Обри Бердсли память работает через символическую образность и декоративную стилизацию: сновидения, мистические фигуры, зеркальные мотивы создают архив эстетических образов, которые читатель интегрирует в личную память, давая ей новое звучание в контексте своего опыта.
Одилон Редон. «Портрет Ари Редон», 1898
В «Сеятеле» Ван Гога память читается через цвет и динамику мазка: небо, ритм и предметы быта становятся своеобразной эмпирикой памяти художника о времени и внутреннем мире, который он переживал.
Винсент Ван Гог «Мадам Рулен» «Сеятель» 1889
В работе Эдварда Мунка «Девочка — эпилептик» зрителя завораживает простота исполнениия, графичность, контрастнрсть цвета, отсутствие фона- все это превращает память в тревожное знание бытия. Зритель переживает память о существовании, которая не дает полного покоя, и созерцание становится актом сопереживания и сопоставления собственной тревоги с памятью картины.
Эдвард Мунк. «Девочка- эпилептик», 1896.
Леон Бакст «Портрет Зинаиды Гиппиус» 1906
Леон Спиллиарт Автопортрет 1907
Фердинанд Ходлер «Портрет танцовщицы Джулии Лионарди» 1910.
Швейцарский художник Фердинад Ходлер символист, в своем визионерском творчестве видел необходимость единения природы и человека. Мастер усиливает реальность символическим значением: он находится в постоянных поисках наиболее обобщенного выражения сути человеческого существования и символической передачи эмоциональных состояний.
Фердинанд Ходлер Автопортрет 1912
Настоящим прорывом к символизму в творчестве швейцарского мастера стала картина «Ночь».
Благодаря эффектному композиционному решению художнику удалось достичь той формы выразительности, в которой символическое звучание проявилось наиболее мощно.
Все на этой картине подчинено воплощению идеи постоянной угрозы, как бы нависшей над всеми: среди мирно спящих фигур одна внезапно пробуждается от острого ощущения присутствия черного фантома смерти. Мгновение внезапного нападения и яростного сопротивления смерти.
Фердинанд Ходлер. «Ночь», 1889 — 1890.
Франц фон Штук Автопортрет в мастерской 1905
Гюстав Моро Автопортрет 1850
Черты романтического одинокого странника позже наследует декаданс.
Настроения, выражающие сопротивление мещанской морали и одновременно воспевающих культ красоты с присущей ей греховностью и порочностью, проявляются в явлении характерном для конца XIX века — декаданса, или упадка.
Виктор Борисов-Мусатов «Дама в кресле- качалке» 1897 Государственная Третьяковская галерея
Декаданс в живописи не оформился в отдельное художественное направление, а скорее так и остался явлением эпохи важным и противоречивым.
Воспевание упадка, аморальность, всепоглощающий и несущийся с невероятной скоростью капитализм, тоска по прошлому, возможность рефлексировать все эти процессы субъективно и публично высказываться создало пространство для реализации творческого потенциала художников, поэтов, драматургов.
Поль Гоген «Никогда» 1897 «Почему ты ревнуешь?» 1892 «Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идём?» Фрагмент 1897
